Curruculum (curruculum) wrote in m_sch,
Curruculum
curruculum
m_sch

Categories:

"Интермедия 7" - пару слов о семиотике

«Интермедия 7» - песня с необычным способом создания смысла и сложным, уходящим от четких определений переносным планом. По сюжету песни, герой едет по дороге, минуя города и поселки, проезжая мимо указателей направления и дорожных знаков.
Движение стремительно, но оно как будто неощутимо, неслышно, неизмеримо, и направление даже как будто вовсе и не важно. «Не то Волоколамск мелькнул и миновал. Не то, наоборот, Таруса…».
Своей щемящей музыкальной интонацией, которая отнюдь не противоречит звуковая организация текста, песня очень напоминает по характеру русский дорожный романс. Однако о том, что такое впечатление верно лишь отчасти, чистосердечно предупреждает нас сам текст: "...Чернеют имена, да сплошь не прочтешь. Опять сейчас одно - куда, поди пойми - куда, поди пойми - ушло. Не разглядел его я. В таком, как этот край, меня поди поймай. Не зря он с высоты похож на чертёж". Глаголы "пойми" и "поймай", хотя и относятся к разным субъектам действия, но, располагаясь в одинаковых позициях - в конце строки, да еще и сопровождаясь повторами частицы ("поди"), превращаются в поэтические паронимы. Тем самым словно приглашая слушателя к игре словами и смыслами.
Одновременно, намекая на возможное разочарование в результате такой игры: окончательно"поймать" лирического субъекта слушателю не удастся (как это не удалось и "погоне").
В стихотворении, различными способами призывающем к языковой рефлексии, тема семиотики выдвинута на первый план. Дорожный знак, "топоним", "чертеж" - явления из мира условных обозначений, а не реальных вещей. Примечательно, что все как раз строится вокруг дорожного знака - впервые он подается нам в виде перифрастического описания "Чернеют имена...", по которому сложно догадаться, что имеется в виду.
За этим следует иное описание - но и оно направлено скорее не к предметному миру, а к самому произведению: "Сечет наискосок черта строку и слог", - хотя предшествующие "топонимы" Волоколамск и Таруса создают нужный контекст, где предметное значение уже почти очевидно. Затем, через слово "вехи", создающие нужную пространственную ассоциацию и поддерживающие тему движения, окончательно проясняется, что речь идет об указателе, который на языке правил дорожного движения называется "конец населенного пункта".

Что здесь примечательного? Любопытно то, что словесная форма здесь тоже выступает как условность - правда, более сложная, чем иконический знак, но тем не менее тоже как форма. Содержание этой формы можно подменить, окружив её другим контекстом. (Как, например, в рассказе Сергея Довлатова, где герой вышел на демонстрацию с лозунгом "Дадим суровый отпор врагам мирового империализма!").
Вот пример из первой строфы - где сразу, в экспозиции, идет движение на отрыв от предметного плана, и описание реалий чувствуется нарастание различия по степени соотношения прямого и переносного. "Снег" - буквальное вещественное существительное, "хвоя" - языковая метонимия, так как имеется в виду хвойный лес, что же такое "рельеф", вообще не очень понятно без уточнения. Далее следует "Чернеют имена...", и тут выступает новое значение "хвои" - как погребального атрибута, и это привносит с собой не только предметные, но и жанровые ассоциации. В сочетании с "рельефом" с его пластическими ассоциациями и эпитетом "не живой" мы приходим к выводу, к какому типу отнести то пространство, что предстает перед нами: "Гляди смелей, кладбище здесь...". Но следующая строка - начало второй строфы - опровергает это впечатление и возвращает реальность дороги ("Не то Волоколамск мелькнул и миновал..." и т.д.)...
То же самое происходит с глаголом "читать".
Изначально он используется в значении "читать" - распознавать знаки, чтобы получить ту или иную информацию. Например, как во фразе вроде: "Я не могу прочесть номер автобуса". В этом примере проблема связана со зрением или с тем, что автобус находится далеко, но не с самим знаком.
Именно в таком смысле и воспринимается нами слово "читать", когда мы слышим в песне его впервые. "Рельеф за кольцевой - жилой, но не живой. Чернеют имена, да сплошь не прочтёшь".
Надпись нельзя прочесть из-за темноты или потому, что машина едет слишком быстро.
Но вторая строфа вносит существенные перемены в мир стихотворения. Перед нами как будто несколько поворотов самого сюжета, заставляющий переоценить сам феномен движения. Может быть, это продвижение по тексту - процесс написания, мельком упомянутый и раскрывающий, кстати, его структурный принцип ("Сечет наискосок черта строку и слог") - то, что Жерар Женетт называет нарративным металепсисом. Время действия в произведении и время написание произведения на мгновение совпадают (двойная темпоральность).
Но затем следует появление сюжета с "беглецом" и "вехи", которые представляют олицетворение. Оказавшись в одном мире с главным героем (и будучи теми, от кого он бежит), они, естественно, опознаются как человеческие фигуры. "Вехи" - это те, кого главный герой "учтет, не читав". Несмотря на частицу "не", все же очевидно, что слово "читать" здесь употребляется в другом смысле - в значении психического процесса, способа получения жизненного опыта, и так как речь идёт о писателе, в значении "школы".
Ретроспективно, это заставляет переосмыслить все, что мы уже услышали. И воспринять сюжет песни не только как движение в дорожном пространстве, даже не только как текст, повествующий о самом себе. "Сплошь не прочтёшь" - кого бы ни скрывал под собой гипероним "имена", отношение к ним не слишком комплиментарное.
Но позже "имя" ещё раз поменяет свое семантическое окружение, выступая, правда под маской синонимии - "топоним".
Так асимметрия языкового знака - несовпадение плана выражение и плана содержания - становится одним из способов рассказать историю в этом стихотворении Щербакова.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments